Знаю их давно,поэтому почти не удивляюсь и когда расспрашиваю, то все пишу и рисую на бумаге (да, у нас целые атласы уже есть). Семья с полным доминорованием женщин. Мама папа, дочка и муж ее – все в одной квартире живут и на дачу ездят периодически. Люди душевные, любвеобильные и щедрые. Но иногда я удивляюсь, как они дожили до такого возраста не очень изувеченными. Ну то, что когда они мне звонят, то никогда не пишут с первого раза что я им советую. уже это дело наю и говорю – запишите. Они кивают говорят да, конечно, мы запомним. ну че там, одно слово. Потом, спустя много часов звонит кто-то из отцов семейства (каждый раз с разного номера телефона, чтобы никто не догадался) и говорит примерно следущее: «Полина Владимировна, это я. вы сегодня нашему пупсику приписали порошочек (этим словом обзывается всякое разное. продающееся в аптеке)так мы слово забыли, напомните пожалуйста.» от этих слов меня как вариант: пробивает на «ха-ха», колбасит или я в спячку хочу впасть. потому как пупсик за день бывает е один ну и т.д. Путем сложных выяснений мы понимаем кто есть кто и что за пупсик и порошок и в конце концов название послано смс кой для верности.

Ну так вот в прошлый раз назначен был пупсику антибиотик и с ним вместе энтерол 250. Звонят дня через 3, что ничего не помогает. Странно, думаю, но так как я их уже изучила, то прошу посмотреть что я написала в назначениях и что они реально ребенку дают перечислить мне по написанному на баночках. Ну я конечно подозревала, что что-то не то, но оказалось, что подозревала другое. думала, что они опытным путем убрали из списка назначений антибиотик. но народ поступил более извратно. антибиотик они таки купили и давали , но вместо энтерола купили энтеросгель (как вариат он был дома) и тупо скармливают его ребенку. Я интересуюсь, а не смутило ли их, что там написано капсулы? нет, не смутило, они решили что я ошиблась, и то, что я это с разбросом времени назначила -это так трудно, бо дитя то спит, то гуляет и никак кроме как за один раз все, не получается в него то все запихать.
С этой семьей мы вместе пережили много всего и встретились в роддоме, поэтому им уже многое прощается, особенно на трогательные бабушкины причитания «куда ж мы без вас». Но иногда, общаясь с ними я думаю, чточто взять работу на дом было бы проще надо ребенка в садик уже сдать, и расслабить немножко свои перепуганные умы. А начиналось наше общение с роддома. Прихожу на обход. Очень чисто в палате. красиво заправлена кровать, что редко для наших роддомовских широт, мама такая аккуратная, а вокруг не бегает новоиспеченная бабушка моей комплекции, только выше чуток. Сидит короче эта мама на кровати и плачет тихонечко так. Я ж интересуюсь, шо ж такое произошло? А она подняла на меня свои глазки и говорит: «он теперь отдельно от меня, я всегда буду бояться, что что-то с ним случится». Ну приблизительно такое было весь первый год. она то одна по ночам над ним плакала, то вместе с мамой, то по очереди. Они звонили мне по ночам, потому что им казалось, что что-то не так (как вариант что им приснился какой-то страшный сон про детку), читали в интернете про все назначенные препараты , причем читали это на каких-то неведанных сайтах, где были написаны страшилки вместо показаний. Ну шо было с прививками это отдельная тема, потому что они сначала начитались сайт Котока, потомеще что-то подобное, потом плакали хором и по очереди, в итоге дитя не дало ни одной температуры даже на вакцинации и благополучно мы их сделали в прошлом году в Евролабе. Потом они где-то вычитали, что то, что нет температуры это тоже плохо, что организм не борется и кормили ребенка каким-то отваром «для повышения сил» . В доме идеальная чистота и всегда чем-то вкусным пахнет. При этом в доме очень худые мужчины. То ли выбирают таких, то ли кормят

Звонит сегодня бабушка и голосом из смешанных чувств сообщает, что будет у них скоро еще одна деточка я прямо бритву в кофе уронил отлично, говорю. давно пора. А потом еду и думаю о том, что ж меня ожидает со вторым….

Вторые позвонили в пятницу.

Я была занята, ехать к ним не могла,людей до этого в глаза не видела, но рассказала что было в моих силах по телефону и предложила либо вызвать кого-то другого, либо поехать куда-то посмотреться. Вечером звонок: «вот вы к нам не приехали, а ребенку не лучше». Ну я ж типа виновата, кто ж еще. Рассказывают дальше. Я настоятельно советую вызвать неотложку. потому что все описанное начинает мне сильно напоминать острый живот. Что делают родители? Правильно, они едут к бабушке за город. С ребенком естественно. В другой город, недалеко парсеков стои там их посмотрела соседка и сказала, что ничего страшного. Кем работает соседка история умалчивает. Ребенка спас дедушка, которому было явно не все равно и который считает, что врачи иногда что-то говорят дельное. В итоге ребенок утром в субботу прооперирован. Апендицит таки был. Звонят мне рассказать со словами: «как то странно, что при всех этих симптомах, вы вдруг решили что это апендицит. Совсем не похоже нам было. Прямо удивительно И говорили вы не убедительно как-то. Ну ладно, если что будем вам еще звонить. » Сегодня звонят: «Это мы. Звонили вам всю пятницу. это маньяки какие-то, которые клонруют телефонные карточки, бо каждый раз с нового номера звонят нас почему-то завтра уже выписать хотят. Я уже ругалась-ругалась тут, ничего не помогает». объясняю, что ранняя выписка приветствуется, т.к меньше шансов на то, что много внутрибольничной дряни прицепится. И что ругаться – последнее средсто, которое собственно общение как таковое прекращает, а агрссию наверх выталкивает. Но мне явно не поверили.

Третий случай звонил в субботу.

Я рассказала что делать, там явная кишечная инфекция. Послушала чем накормили накануне ребенка, когда он уже рвал и поносил во всю (это были блины). рассказываю подробно как выпаивать медленно рассказываю. ЧТо потом дать и когда мне позвонить и доложить обстановку. тут мама мне говорит: «теперь еще раз расскажите. я запишу все это.» я падаю в осадок, потому что рассказывала на ветру стоя минут 15 в ролях и подробно, но мужественно диктую. прошу прислать мне смс с адресом и имем с телефона, накоторый можно перезвонить. время где-то часа три. это важно. поднимаюсь к пациентам, минут через 15 звонок. «простите, но не могли бы вы повторить все сначала?» вхожу в ситуацию мамы рассказываю. по ходу рассказа «небольшое послабление стула» переростает в раз 5-6 с девяти утра. советую подумать про то, что поехать в больничку, если не смогут ребенка выпоить и понос таки будет расцветать. Вечером еще звонок – кровь в стуле. Настоятельно советую ехать и показываться доктору живьем. в ответ: «в инфекционку не поеду». 23:20. приходит смс:» завтра ждем вас как можно раньше» и адрес. Убится апстену. во первых потому что я уже спала, во вторых потому что в больницу никто не поехал. Утром звонят и так томно рассказывают, что уже температура подниматься начала. Говорю, что сейчас разговаривать могу очень быстро бо приехала кума , я ее ребенка смотрю и вообще воскресенье сегоднярассказ продолжается медленно, что пьет нормально, понос был с кровью только три раза, а потом прекратился после клизмы совсем и что крови там и было по одной прожилке и они дома будут сидеть и никуда не поедут. По ходу разговора оказывается что и температура не так шоб ее сбивать надо. Говорю что нужно сделать и прошу перезвонить после 12. дальше фраза: «так еще раз все повторите, чтобы я могла теперь все записать». Абалдеть просто. но я всегда говорю себе, что дети не виноваты в том, у каких родителей они родились. Повторяю еще раз, на этот раз популярно объясняю что я не скорая помощь, ребенка не идела, а его стоит показать врачу и что надо немного ценить доктора и его время особенно если так уж получается, что абсолютно бесплатно кас консультирую, то есть даромв трубке явно обиженный кто-то. В итоге никто кончно не позвонил потом. Надеюсь хоть ребенку полегчало.

Таня. Ей 25 лет. Ее сынишка все время спрашивает через папу, когда мама вернется домой. Таня нежная и красивая, когда она говорит тихим и покойным голосом, хочется чтобы она говорила и говорила, потому что речь ее мягкая и приятная, как она сама.  Однажды Таня попросила, чтобы пришел священник.  Отец Михаил высокий и  твердый. Он всегда находит нужные слова.  Мы заходим в палату, бужу ее:

-         Таня, проснись!

Тяжелые веки поднимаются с трудом. Ей уже давно не хорошо.

-         Здравствуй, Танечка!  – голос батюшки звучит добро и уверенно, как будто он знал ее всю жизнь, а сейчас просто в очередной раз пришел к ней.

-         Ты боишься смерти? – он смотрит на лежащую уставшую Таню так, как будто спросил ее о чем-то добром и радостном

-         Да… – слеза катится по бледной щеке.

-         Не бойся, деточка! Умирать не страшно!

Таня приподнимается в кровати. Слезы текут ручьями, прокладывая дорогу на сухой коже.

- Оставьте нас, пожалуйста!

Мы выходим, выполняя ее просьбу.  Сижу в аквариуме и стараюсь не смотреть в ту сторону. Если будет нужно – я услышу. Читаю учебник. Сколько всего надо прочесть, чтобы найти те пять пресловутых книг, которые будут помогать в моем становлении как врача! Это какая-то не та книга.  Через какое-то время батюшка выходит. Захожу к Тане  и беру ее за руку. Она улыбается, и мы молчим вместе.  Что в ее взгляде: надежда или прощание, или все сразу?

Мое следующее дежурство было через неделю.  В палате пусто. Смотрю в постовой журнал. Она прожила еще несколько дней после Таинства.

Свечка на панихидном столе воткнута в хлеб. Она горит ровно.

- Батюшка, Таня умерла, та которая в больнице у меня… – Я подсовываю записку с ее именем.  Вот звучит и ее имя: новопреставленная Татьяна. Царство тебе  Небесное.

Елена. За ней ухаживали пожилые родители. Они были какие-то маленькие, да и сама Елена плохо различалась на кровати. Неудачная трансплантация и куча последствий. Она медленно умирала на диализе и наркотиках, уже не заглушавших боль, как прежде.  У нее есть сестра, которая себя не обслуживает, и больной брат. Она была родительской несбывшейся надеждой.  Она любила, когда я приходила на дежурства. Я подарила им детскую Библию, и ее мама с папой читали ей по вечерам, как наверное делали в далеком детстве.

Наша старшая медсестра Элла не любит, когда мы заходим через второй пост и украдкой перебегаем потом половину отделения. Но так случилось именно сегодня. Возле лифта стоит каталка с телом, накрытым простыней. Что за дурная манера ставить каталку так, чтобы ты просто натыкался на нее. Тут у меня закрались  подозрения, потому что под простыней был кто-то совсем небольшой.  Это только в кино открывают лицо и смотрят кто там лежит. Я не хочу смотреть, во что превратила ее смерть. Я смотрю на бедро, где зеленкой написано все то, что будет нужно патологоанатому. Чего ж ты меня не дождалась? А может это ты меня пожалела.  Только через два часа после смерти каталку с телом вывезут из отделения.  Не раздеваясь иду в палату. Конечно, если меня сейчас кто-то встретит, то обвинят во всех грехах и причислят к убийцам в белых халатах. Еленина мама уже не имеет сил плакать. Все знали, чем это закончится, но принять до конца это невозможно. Всегда теплится надежда на чудо. Я глажу ее по спине. Приходит отец. Он не скрывает слез. Вдвоем они собирают вещи, которыми успели тут обрасти.

Юра был наркоманом. Таким его сделала долгая жизнь среди боли. С пересаженной почкой он прожил больше года, а потом она перестала работать.  Юру не обмануть введенным в вену димедролом вместо промедола. Он чует, что это, когда еще первые капли падают в вену и смешиваются с плазмой, красными и белыми кровяными тельцами и текут в водоворотах  сосудов, подгоняемых сердцем.   Юре совсем плохо.  Его бросила жена, но сейчас она иногда приходит. Я ухожу на ужин и предупреждаю его. Сейчас придет санитарка и будет дожидаться меня на посту.  Юра что-то говорит по поводу моего костюма. Чувство юмора сохранено. Это помогает.

Ужин – это добрая традиция. Мы делаем в духовке картошку.  За ужином собирается ответственный дежурный и все наше отделение. Ужин – время жизни.

Возвращаюсь на пост. В открытом  окне Юриной палаты майская ночь.

- Полин, посиди со мной.

Я сажусь рядом с кроватью на табуретку, и мы болтаем. Он говорит о жене, об армии и друзьях, о том, что мечтал  сделать и чему не суждено было случиться.

Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом.

Юра держит меня за руки и периодически сжимает ее сильнее.

Что-то он мне не нравится.  Через какое-то время заходит дежурный доктор и зовет меня.

-         Владимир Николаевич, он прощается, я вам говорю.

Подтягиваем на пост все что может быть использовано в реанимации.

Пружинит беспомощная плоть под руками. Реанимация – зрелище не из приятных.

Все. Реанимация без эффекта. Время смерти.

Умерли мечты, надежды и планы.  Только Господь знает, почему тебе была отведена именно такая жизнь. Спи спокойно, Юра.  Медсестра Света, противная в обычной жизни, плачет навзрыд. Она дежурит чаще, чем я, и привыкает к больным больше.

Утро. Май. Время надежд, ветра и весны. Новый день. Все идет своим чередом.  Отделение начинает работу. Просыпаются лаборанты, санитарки и медсестры.  Утренняя реанимационная рутина. Доктор пьет кофе и приглашает меня. Приходит новая смена. Мы собираемся домой.

-         Ты куда идешь? Подвезти?  – доктор хороший человек.

-         Я зайду в Покровский.

-         О, давай я тебя подвезу.

Садимся в машину, хотя тут идти пять минут.  Мы вдыхаем май. Машина останавливается у розовых ворот.

-         Может зайдете со мной?

-         Давай зайду. Я давно не ходил в церковь.

Мы идем мимо монастырского сада к храму, где горят свечи и собралось уже много людей. Какая прекрасная дорога, мимо клумб, келий и мелькающих черных одежд. Эта дорога и дает нам надежду.

написано для http://www.pravmir.ru/

Первый раз я столкнулась с диким непониманием врачей и окружающих к ребенку, который родился не таким как все. У него была лишняя 21-я хромосома. Я уже даже не помню девочка это была или мальчик. Не помню как звали маму, но помню как отчаянно она рыдала стоя возле кроватки с новорожденым, которого они ждали 9 долгих месяцев и дождавшись просто не сумели принять все и сразу.  Детки с синдромом Дауна имеют лишнюю, третью хромосому в 21 паре. Именно она придает им специфические внешние признаки, ограничивает умственные способности, но забирает злость и агрессию.

Как такое могло случиться имено с ними? Вот он. Главный и совсем не оригинальный вопрос.

Главврач ее не понял и не поддержал. Отказывайтесь и живите дальше. Он был категоричен. Муж схватился за его мнение и мать осталась в одиночестве.

-Что мне им сказать?

-Скажите, что когда они станут старые и немощные или станут не такие как все и перестанут оправдывать ожидания семьи, то они имеют шанс на милосердие к себе, уважение и понимание своего состояния, если сами научат семью поступать так же с тем, кто слабый, беспомощный и нуждается в защите и любви.

Она ждала поддержки от священника, но тот, занял какую-то странную позицию и что-то невнятно говорил о том, что надо слушаться мужа и что мир в семье самое важное. Как странно. Мир как то возможен в таком состоянии?

-Полина Владимировна, муж сказал чтоб я решала все сама, что мне делать, ведь это мое дитя и я люблю его таким какой он есть?

-Думаю, что вы сами ответили на свой вопрос.

Через некоторое время она позвонила мне и поблагодарила за поддержку. Ребенка она забрала за два дня до двух месяцев, когда по закону срок на такое тяжелое раздумье как раз подходил к концу. Самую большую поддержку оказал старший сын.  Отношения в семье потихоньку теплели и на горизонте замаячил тот самый семейный мир…

Рождаются такие дети часто не очень хорошо. Пока я раздыхивала и обтирала этого младенца мне было не до разглядываний.  Через пару часов в кювезе он порозовел, обсох и его черты лица зародили во мне тревожные подозрения. Я сказала об этом маме, но она не поверила. Через сутки он “расцвел” совсем. Классические черты для трисомии двадцать первой пары. Маленький иной. Консультация генетика. Родители все еще не верят. Они забирают малыша домой и ждут анализа. Но мама говорит, что ей не важно какой будет результат.

С персоналом мама не общается, настроена несколько агрессивно. Но ребенок идет домой и это главное…

Буквально спустя несколько дней –закон парных случаев.  Говорю с мамой о том, что такие дети обучаемые, но он будет отличатся и потребует больше сил. Предлагаю приложить к груди – отказ. Ребенок, укрытый одеялом лежит в роватке рядом с родившей его женщиной и смотрит на мир своими раскосыми глазами. Она смотрит на него странно, потом отворачивается, но периодически скашивает взгляд в ту сторону, где стоит кроватка.  Нет, брать на руки такое она не желает, кормить тем более, в палату не возьмет. Через сутки она уходит даже не зайдя в палату, где лежит малыш, живший у нее под сердцем столько времени. Нет, ей не нужен психолог. Всякое бывает в жизни, она еще родит. Памперсы и пеленки в пакете она оставила сразу, больше для этого ребенка у нее ничего нет. Это просто плохой роддом. В другой раз она пойдет не сюда. И там будет все нормально… в свете этой истории я вспоминала несколько другую.

С Айше мы познакомились в детской хирургии. Она просто потрясающая молодаю красавица. Молодой муж. Первый ребенок. Она переделывала 3 раза анализ. Все не верила, что ее прекрасный малыш имеет такой диагноз. И где взялась эта лишняя хромосома? Малыш родился с пороком сердца и врожденной аномалией кишечника. Дома в Крыму ее все поддерживали и родня собрала деньги на лечение. Семья – это бльшое понятие. И они держатся друг за друга. Сердце уже прооперировано и вот последняя операция на кишечнике позади. Муж носит ей распечатки с интернета, она много читает про таких особенных детей. Читала что ребенок с синдромом Дауна пошел в обычную школу.  Сейчас ей плохо, потому что ребенок в реанимации, а она  – мать. Она всегда чувствует, когда ему плохо. Она сохраняет остатки грудного молока. Потому что ее прекрасному ребенку нужно все самое лучшее…

Был  тот самый жаркий август. Я мирно шла в родзал на роды, как вдруг, звонит мне на мобильный акушерство и сообщает, что мама эта самая, которая только что родила, собирается от ребенка отказываться, о чем она сразу приехав в роддом заявила.  А ребенок родился здоровый и  хорошенький. Не могу сказать, что солнце померкло у меня перед глазами, нет, просто разговаривать сейчас буду при свидетелях, а там посмотрим. Не помню, просила ли я у Господа, чтобы мама та осталась таки мамой, нет наверное, потому что я давно поняла, что неисповедимы пути Господни и что у этого ребенка есть возможность обрести другую маму.  Я иду по коридору. Жара ощущается и тут. Хотя окна в родзалах раскрыты. Мой белый халат удивительно, но еще сохранил свой естественный цвет.  А танкетка и босоножки – одно из лучших изобретений человечества.  Интересно, имеет ли значение то, что я ей скажу сейчас или то, кого она увидит перед собой. Акушерка Алла. Мы создаем некоторый контраст с ней. Она блондинка стиженная практически под “ежик” и я с черными кудрями.

-Непробиваемая! – Вздыхает Алла.  Даже из консультации звонили – знают что она будет отказываться.

Заходим в палату. На кровати лежит женщина. Худенькая и высокая, вымотанная родами, а может и всей своей жизнью.  Лежит с закрытимы глазами. Может просто не хочет смотреть.

Осматриваю ребенка. Девочка. Без особенностей. Доношенная. Сажусь писать историю. Буквы привычно ложатся на бумагу.  Женщина обследована, проблем у ребенка не будет никаких. Вторые роды. Первые были двадцать лет назад.  Все еще более удивительно. Приходит акушер-гинеколог. С женщиной уже разговаривали все, кто только мог, предлагали психолога и помощь вещами. От всего отказывается. Просит выписать как можно раньше.

Возвращаюсь взглянуть на ребенка. Я так всегда делаю перед уходом,когда мама остается с ребенком вдвоем после родов чтобы начинать совсестную жизнь, полную красок и эмоций.

Женщина смотрит на меня, странный взгляд, даже не могу сказать, что именно он выражает. Мне надо начать разговор. Еще есть шанс, или нет?

-         Здравствуйте, доктор. Я от ребенка отказываюсь

В палате жарко и светло. Новорожденная девочка тихонько лежит, как будто знает, какой сейчас происходит серьезный разговор. Даже ей, судя по всему, нечего сказать.

-         Здравствуйте. Я заведующая детский отделением…

-    Пожалуйста, не говорите мне ничего. Это очень продуманный шаг. У меня было целых 9 месяцев, чтобы принять решение. Я знаю, что это может быть мой последний ребенок. Я не изменю решение.

Мне кажется, что затих даже ветер за окном. Есть ли смысл что-то говорить?

Мы смотрим друг на друга и молчим. Она какая-то блеклая и бескровная, так бывает после родов. На выцвевшей наволочке  слипшиеся жиденькие волосы. Во всей ее внешности след безрадостной жизни. Или мне только так кажется?

-         Пожалуйста, принесите для ребенка памперсы и вещи, если можете.

-         Я не могу. Вы можете ее унести, если Вам надо. – Она отворачивается от меня и смотрит куда-то в стену.  Разговор окончился, еще даже не начавшись.

Подхожу и беру ребенка. Привычным движением. Ребенок переносится на руках в одеяле. Девочка открывает глаза и смотрит на меня. Я улыбаюсь. Давай, смотри, и не слушай что говорит та тетка. Будет у тебя мама и семья. У тебя есть все шансы на это. Хорошая здоровая девочка.  Глубокий бездонный взгляд. Я смотрю на нее и радуюсь. Хорошо, что тебя родили и ты можешь на меня смотреть. Так глубоко и прекрасно. Запечатлевая что-то  неизвестное, что ты встретила в моих улыбающихся глядя на тебя глазах.

Кроватки с отказниками стоят на медсестринском посту. Мы  с медсестрой искупали ее, одели в чистый, принесенный кем-то сердобольным “человечек”. Шапка еще со старых запасов и пеленка со слониками на матрасике.  Сейчас покормлю тебя, есть тут новая бутылка и хорошая смесь, принесенная добрыми людьми для таких деток.

Старшая медсестра пришла посмотреть на девочку. Девочка явно ей понравилась. Что-то ласково говорит девчушке, наклонившись над ней и уходит улыбаясь,  не смотря на то, что сейчас прийдется вызывать милицию и составлять кучу бумаг. Заходит акушерка. Маму перевезли в палату.   Акушерка улыбается девочке.

Вот , нас уже трое, тех, у кого ты вызываешь на лице улыбку.

Вечером я заглянула в палату, где лежала женщина, отказавшаяся от ребенка. А вдруг? Вдруг она передумает…В палате санитарка убирала белье с кровати.

-         Вона вже пішла, ця жінка. Знаєте, всяке в житті буває. Нехай собі іде з Богом

-         Нехай іде.

-         Дитинка хочь хороша?

-         Хороша дівчинка.

-         От і добре! Прийде гарна людина та всиновить!

Я киваю и ухожу. Да. Все правильно. Надо просто подождать хорошего человека.

Екклесиаст не все знал про людей…Хотя, возможно, просто такое изобретение, как детский дом, нельзя назвать человеческим?

Написано для правмира . Декабрь 2011

одно из самых частых обращений летом – это диспепсия. то есть рвота и понос. очень жаль, что обращаются часто не на втором эпизоде рвоты, как то следует делать, а со словами -»он вчера весь день рвал. все что мы давали из еды -вырвал». Сразу происходит несколько неправильных действий. не нужно кормить ребенка . если он рвет. Его даже и поить не всегда нужно сразу начинать. Первое что нужно – это умыть, прополоскать рот или зубки вычистить и переодеть. для того, чтобы запах не провоцировал новую рвоту. Помниет о том, что ребенку нельзя вызывать рвоту, как взрослому. Второе – это успокоить ребенка. Потому что в стрессе ребенок может повторить рвоту уже совсем по другому поводу. Стоит, по возможности, вынести ребенка на свежий воздух или открыть окно. Попросите его подышать ртом или спойте с ним вместе песенку. Особенно актуально это делать в дороге. Отвлеките его. книжкой или игрушкой. Один эпизод рвоты – не повод паниковать. ВОзможно ребенок просто засунул себе руку поглубже в рот.

Если рвота была второй раз и достаточным объемом, то это повод позвонить доктору. Как правило будет дано всего несколько советов: померять температуру, проанализировать еду и питье, устранить резкие запахи. Также стоит выдержать паузу минут в 15. Дайте ребенку прийти в себя. Рвота доставляет массу дискомфорта и пугаетдетей, но после нее может наступить облегчение. Единственное, что можно порекомндовать всем деткам – это сорбент. Я люблю смекту. Ее можно развести на немного меньшее количество воды , чем в инструкции и начинать поить ребенка. Каждые 5 минут чайная ложка. Примерно за пол часа ребенок выпьет половину пакета. Так же можно дать ребенку уголь или энтевосгель. Помните о том, что сорбент собирает абсолютно все. Поэтому лекарства через рот не следует давать раньше. чем через 2 часа после последней лодки с сорбентом. Если вы выпаиваете ребенка час (это 60 мл ) и рвоты нет, то можно сделать паузу минут в 10-15 и приготовить другой напиток для выпаивания. Если есть регидрон и ребенок согласен его пить – отлично. Основное условие – давать теплым. 10 мл каждые 5-7 минут (то есть за час – до 100 мл) . если ребенок хочет спать – не препятствуйте. возможно организм решил сам подрегулировать это состояние. после сна подождите минут 15-20, а потом начинайте выпаивать ребенка снова с такой же скоростью. В какой-то момент ребенок откажется пить. Если к этому времени выпито 150-200 мл, то можно остачить его в покое и просто наблюдать. Все это при условиии что рвоты больше нет.

Следите за температурой и стулом. Бывает так, что первые сутки кроме рвоты ничего нет, а потом начинает добавляться температура или понос или сыпь или все сразу.

Также стоит напомнить, что рвота может быть первым признаком катастрофы в животе, например аппендицита, поэтому клизму, столь любимую многими, не стоит делать без полной уверенности в том, что живот действительно мягкий.

Чем еще можно выпаивать:

теплой щелочной водой без газа
растворенным в воде порошком хумана-электролит
отваром ромашки
водой с лимоном
если ребенок отказывается все это пить и предпочитает кампот с сухофруктов, то в этом нет ничего противопоказанного. Только помните. что груша крепит, а слива слабит.
ребенку должно быть вкусно то, что вы ему предлагаете.

Если рвоты нет 4 часа, то можно увеличить объем выпаивания. Это делают для того, чтобы дать нагрузку объемом. даем 20 мл каждые 10-15 минут, потом несколько раз по 50 мл. это все займет примерно час. Итак, пауза 5 часов и рвоты нет. Тогда можно начинать кормить. Еда должна быть легко усвояемая и это должны быть быстрые углеводы. Например: белый тост, пюре картофельное на воде без масла, овсяная или рисовая каша на воде, можно добавить в нее соль или сахар; печенье яблоко, яблочный кисель. Объем первого кормление -2-3 столовые ложки. через час можно повторить чуть большую порцию третий раз можно дать около 100 грамм. Получаем 8 часов без рвоты. теперь можно давать половину порции из перечисленной еды и остальное допаивать объемами до 50 мл за раз. Примерно через сутки получится полная порция еды из написанного списка и вода в свободном объеме.
Если ребенок не ест, а пьет охотно, то не заставляйте его кушать, но питье тогда должно обязательно содержать сахар.

Если начался понос, то сначала пробуем повторную дозу сорбента. Хороший препарат при расстройстве Энтерол 250. Его можно дать часа через 2 если нет эффекта от вповторного сорбента. очень часто его будет достаточно для лечения. Осторожно для детей, с непереносимостью молока и для детей с молочницей.

Если рвота неукротимая или каждые 2-3 часа ребенок не смотря на все примененное рвет, то консультация и осмотр врача – обязательный.