Первый раз я столкнулась с диким непониманием врачей и окружающих к ребенку, который родился не таким как все. У него была лишняя 21-я хромосома. Я уже даже не помню девочка это была или мальчик. Не помню как звали маму, но помню как отчаянно она рыдала стоя возле кроватки с новорожденым, которого они ждали 9 долгих месяцев и дождавшись просто не сумели принять все и сразу.  Детки с синдромом Дауна имеют лишнюю, третью хромосому в 21 паре. Именно она придает им специфические внешние признаки, ограничивает умственные способности, но забирает злость и агрессию.

Как такое могло случиться имено с ними? Вот он. Главный и совсем не оригинальный вопрос.

Главврач ее не понял и не поддержал. Отказывайтесь и живите дальше. Он был категоричен. Муж схватился за его мнение и мать осталась в одиночестве.

-Что мне им сказать?

-Скажите, что когда они станут старые и немощные или станут не такие как все и перестанут оправдывать ожидания семьи, то они имеют шанс на милосердие к себе, уважение и понимание своего состояния, если сами научат семью поступать так же с тем, кто слабый, беспомощный и нуждается в защите и любви.

Она ждала поддержки от священника, но тот, занял какую-то странную позицию и что-то невнятно говорил о том, что надо слушаться мужа и что мир в семье самое важное. Как странно. Мир как то возможен в таком состоянии?

-Полина Владимировна, муж сказал чтоб я решала все сама, что мне делать, ведь это мое дитя и я люблю его таким какой он есть?

-Думаю, что вы сами ответили на свой вопрос.

Через некоторое время она позвонила мне и поблагодарила за поддержку. Ребенка она забрала за два дня до двух месяцев, когда по закону срок на такое тяжелое раздумье как раз подходил к концу. Самую большую поддержку оказал старший сын.  Отношения в семье потихоньку теплели и на горизонте замаячил тот самый семейный мир…

Рождаются такие дети часто не очень хорошо. Пока я раздыхивала и обтирала этого младенца мне было не до разглядываний.  Через пару часов в кювезе он порозовел, обсох и его черты лица зародили во мне тревожные подозрения. Я сказала об этом маме, но она не поверила. Через сутки он “расцвел” совсем. Классические черты для трисомии двадцать первой пары. Маленький иной. Консультация генетика. Родители все еще не верят. Они забирают малыша домой и ждут анализа. Но мама говорит, что ей не важно какой будет результат.

С персоналом мама не общается, настроена несколько агрессивно. Но ребенок идет домой и это главное…

Буквально спустя несколько дней –закон парных случаев.  Говорю с мамой о том, что такие дети обучаемые, но он будет отличатся и потребует больше сил. Предлагаю приложить к груди – отказ. Ребенок, укрытый одеялом лежит в роватке рядом с родившей его женщиной и смотрит на мир своими раскосыми глазами. Она смотрит на него странно, потом отворачивается, но периодически скашивает взгляд в ту сторону, где стоит кроватка.  Нет, брать на руки такое она не желает, кормить тем более, в палату не возьмет. Через сутки она уходит даже не зайдя в палату, где лежит малыш, живший у нее под сердцем столько времени. Нет, ей не нужен психолог. Всякое бывает в жизни, она еще родит. Памперсы и пеленки в пакете она оставила сразу, больше для этого ребенка у нее ничего нет. Это просто плохой роддом. В другой раз она пойдет не сюда. И там будет все нормально… в свете этой истории я вспоминала несколько другую.

С Айше мы познакомились в детской хирургии. Она просто потрясающая молодаю красавица. Молодой муж. Первый ребенок. Она переделывала 3 раза анализ. Все не верила, что ее прекрасный малыш имеет такой диагноз. И где взялась эта лишняя хромосома? Малыш родился с пороком сердца и врожденной аномалией кишечника. Дома в Крыму ее все поддерживали и родня собрала деньги на лечение. Семья – это бльшое понятие. И они держатся друг за друга. Сердце уже прооперировано и вот последняя операция на кишечнике позади. Муж носит ей распечатки с интернета, она много читает про таких особенных детей. Читала что ребенок с синдромом Дауна пошел в обычную школу.  Сейчас ей плохо, потому что ребенок в реанимации, а она  – мать. Она всегда чувствует, когда ему плохо. Она сохраняет остатки грудного молока. Потому что ее прекрасному ребенку нужно все самое лучшее…

Был  тот самый жаркий август. Я мирно шла в родзал на роды, как вдруг, звонит мне на мобильный акушерство и сообщает, что мама эта самая, которая только что родила, собирается от ребенка отказываться, о чем она сразу приехав в роддом заявила.  А ребенок родился здоровый и  хорошенький. Не могу сказать, что солнце померкло у меня перед глазами, нет, просто разговаривать сейчас буду при свидетелях, а там посмотрим. Не помню, просила ли я у Господа, чтобы мама та осталась таки мамой, нет наверное, потому что я давно поняла, что неисповедимы пути Господни и что у этого ребенка есть возможность обрести другую маму.  Я иду по коридору. Жара ощущается и тут. Хотя окна в родзалах раскрыты. Мой белый халат удивительно, но еще сохранил свой естественный цвет.  А танкетка и босоножки – одно из лучших изобретений человечества.  Интересно, имеет ли значение то, что я ей скажу сейчас или то, кого она увидит перед собой. Акушерка Алла. Мы создаем некоторый контраст с ней. Она блондинка стиженная практически под “ежик” и я с черными кудрями.

-Непробиваемая! – Вздыхает Алла.  Даже из консультации звонили – знают что она будет отказываться.

Заходим в палату. На кровати лежит женщина. Худенькая и высокая, вымотанная родами, а может и всей своей жизнью.  Лежит с закрытимы глазами. Может просто не хочет смотреть.

Осматриваю ребенка. Девочка. Без особенностей. Доношенная. Сажусь писать историю. Буквы привычно ложатся на бумагу.  Женщина обследована, проблем у ребенка не будет никаких. Вторые роды. Первые были двадцать лет назад.  Все еще более удивительно. Приходит акушер-гинеколог. С женщиной уже разговаривали все, кто только мог, предлагали психолога и помощь вещами. От всего отказывается. Просит выписать как можно раньше.

Возвращаюсь взглянуть на ребенка. Я так всегда делаю перед уходом,когда мама остается с ребенком вдвоем после родов чтобы начинать совсестную жизнь, полную красок и эмоций.

Женщина смотрит на меня, странный взгляд, даже не могу сказать, что именно он выражает. Мне надо начать разговор. Еще есть шанс, или нет?

-         Здравствуйте, доктор. Я от ребенка отказываюсь

В палате жарко и светло. Новорожденная девочка тихонько лежит, как будто знает, какой сейчас происходит серьезный разговор. Даже ей, судя по всему, нечего сказать.

-         Здравствуйте. Я заведующая детский отделением…

-    Пожалуйста, не говорите мне ничего. Это очень продуманный шаг. У меня было целых 9 месяцев, чтобы принять решение. Я знаю, что это может быть мой последний ребенок. Я не изменю решение.

Мне кажется, что затих даже ветер за окном. Есть ли смысл что-то говорить?

Мы смотрим друг на друга и молчим. Она какая-то блеклая и бескровная, так бывает после родов. На выцвевшей наволочке  слипшиеся жиденькие волосы. Во всей ее внешности след безрадостной жизни. Или мне только так кажется?

-         Пожалуйста, принесите для ребенка памперсы и вещи, если можете.

-         Я не могу. Вы можете ее унести, если Вам надо. – Она отворачивается от меня и смотрит куда-то в стену.  Разговор окончился, еще даже не начавшись.

Подхожу и беру ребенка. Привычным движением. Ребенок переносится на руках в одеяле. Девочка открывает глаза и смотрит на меня. Я улыбаюсь. Давай, смотри, и не слушай что говорит та тетка. Будет у тебя мама и семья. У тебя есть все шансы на это. Хорошая здоровая девочка.  Глубокий бездонный взгляд. Я смотрю на нее и радуюсь. Хорошо, что тебя родили и ты можешь на меня смотреть. Так глубоко и прекрасно. Запечатлевая что-то  неизвестное, что ты встретила в моих улыбающихся глядя на тебя глазах.

Кроватки с отказниками стоят на медсестринском посту. Мы  с медсестрой искупали ее, одели в чистый, принесенный кем-то сердобольным “человечек”. Шапка еще со старых запасов и пеленка со слониками на матрасике.  Сейчас покормлю тебя, есть тут новая бутылка и хорошая смесь, принесенная добрыми людьми для таких деток.

Старшая медсестра пришла посмотреть на девочку. Девочка явно ей понравилась. Что-то ласково говорит девчушке, наклонившись над ней и уходит улыбаясь,  не смотря на то, что сейчас прийдется вызывать милицию и составлять кучу бумаг. Заходит акушерка. Маму перевезли в палату.   Акушерка улыбается девочке.

Вот , нас уже трое, тех, у кого ты вызываешь на лице улыбку.

Вечером я заглянула в палату, где лежала женщина, отказавшаяся от ребенка. А вдруг? Вдруг она передумает…В палате санитарка убирала белье с кровати.

-         Вона вже пішла, ця жінка. Знаєте, всяке в житті буває. Нехай собі іде з Богом

-         Нехай іде.

-         Дитинка хочь хороша?

-         Хороша дівчинка.

-         От і добре! Прийде гарна людина та всиновить!

Я киваю и ухожу. Да. Все правильно. Надо просто подождать хорошего человека.

Екклесиаст не все знал про людей…Хотя, возможно, просто такое изобретение, как детский дом, нельзя назвать человеческим?

Написано для правмира . Декабрь 2011

одно из самых частых обращений летом – это диспепсия. то есть рвота и понос. очень жаль, что обращаются часто не на втором эпизоде рвоты, как то следует делать, а со словами -»он вчера весь день рвал. все что мы давали из еды -вырвал». Сразу происходит несколько неправильных действий. не нужно кормить ребенка . если он рвет. Его даже и поить не всегда нужно сразу начинать. Первое что нужно – это умыть, прополоскать рот или зубки вычистить и переодеть. для того, чтобы запах не провоцировал новую рвоту. Помниет о том, что ребенку нельзя вызывать рвоту, как взрослому. Второе – это успокоить ребенка. Потому что в стрессе ребенок может повторить рвоту уже совсем по другому поводу. Стоит, по возможности, вынести ребенка на свежий воздух или открыть окно. Попросите его подышать ртом или спойте с ним вместе песенку. Особенно актуально это делать в дороге. Отвлеките его. книжкой или игрушкой. Один эпизод рвоты – не повод паниковать. ВОзможно ребенок просто засунул себе руку поглубже в рот.

Если рвота была второй раз и достаточным объемом, то это повод позвонить доктору. Как правило будет дано всего несколько советов: померять температуру, проанализировать еду и питье, устранить резкие запахи. Также стоит выдержать паузу минут в 15. Дайте ребенку прийти в себя. Рвота доставляет массу дискомфорта и пугаетдетей, но после нее может наступить облегчение. Единственное, что можно порекомндовать всем деткам – это сорбент. Я люблю смекту. Ее можно развести на немного меньшее количество воды , чем в инструкции и начинать поить ребенка. Каждые 5 минут чайная ложка. Примерно за пол часа ребенок выпьет половину пакета. Так же можно дать ребенку уголь или энтевосгель. Помните о том, что сорбент собирает абсолютно все. Поэтому лекарства через рот не следует давать раньше. чем через 2 часа после последней лодки с сорбентом. Если вы выпаиваете ребенка час (это 60 мл ) и рвоты нет, то можно сделать паузу минут в 10-15 и приготовить другой напиток для выпаивания. Если есть регидрон и ребенок согласен его пить – отлично. Основное условие – давать теплым. 10 мл каждые 5-7 минут (то есть за час – до 100 мл) . если ребенок хочет спать – не препятствуйте. возможно организм решил сам подрегулировать это состояние. после сна подождите минут 15-20, а потом начинайте выпаивать ребенка снова с такой же скоростью. В какой-то момент ребенок откажется пить. Если к этому времени выпито 150-200 мл, то можно остачить его в покое и просто наблюдать. Все это при условиии что рвоты больше нет.

Следите за температурой и стулом. Бывает так, что первые сутки кроме рвоты ничего нет, а потом начинает добавляться температура или понос или сыпь или все сразу.

Также стоит напомнить, что рвота может быть первым признаком катастрофы в животе, например аппендицита, поэтому клизму, столь любимую многими, не стоит делать без полной уверенности в том, что живот действительно мягкий.

Чем еще можно выпаивать:

теплой щелочной водой без газа
растворенным в воде порошком хумана-электролит
отваром ромашки
водой с лимоном
если ребенок отказывается все это пить и предпочитает кампот с сухофруктов, то в этом нет ничего противопоказанного. Только помните. что груша крепит, а слива слабит.
ребенку должно быть вкусно то, что вы ему предлагаете.

Если рвоты нет 4 часа, то можно увеличить объем выпаивания. Это делают для того, чтобы дать нагрузку объемом. даем 20 мл каждые 10-15 минут, потом несколько раз по 50 мл. это все займет примерно час. Итак, пауза 5 часов и рвоты нет. Тогда можно начинать кормить. Еда должна быть легко усвояемая и это должны быть быстрые углеводы. Например: белый тост, пюре картофельное на воде без масла, овсяная или рисовая каша на воде, можно добавить в нее соль или сахар; печенье яблоко, яблочный кисель. Объем первого кормление -2-3 столовые ложки. через час можно повторить чуть большую порцию третий раз можно дать около 100 грамм. Получаем 8 часов без рвоты. теперь можно давать половину порции из перечисленной еды и остальное допаивать объемами до 50 мл за раз. Примерно через сутки получится полная порция еды из написанного списка и вода в свободном объеме.
Если ребенок не ест, а пьет охотно, то не заставляйте его кушать, но питье тогда должно обязательно содержать сахар.

Если начался понос, то сначала пробуем повторную дозу сорбента. Хороший препарат при расстройстве Энтерол 250. Его можно дать часа через 2 если нет эффекта от вповторного сорбента. очень часто его будет достаточно для лечения. Осторожно для детей, с непереносимостью молока и для детей с молочницей.

Если рвота неукротимая или каждые 2-3 часа ребенок не смотря на все примененное рвет, то консультация и осмотр врача – обязательный.

Светлая первая палата. С нее начинается обход второго этажа. Каждый доктор ходит по своему. Я хожу зигзагом. Пачка историй разложена в странной для постороннего последовательности палат. В каждой палате мама и ребенок. Роддом построен 20 лет назад, но уже по типу индивидуальных палат. И это очень удобно. Мама сразу оказывается со своим малышом и ей никто не мешает.
На пеленальном столике ровными стопками лежат детские вещи и стоят разные баночки и другие предметы ухода за малышом. Зачем люди тянут в роддом расческу ребенку?

-Здравствуйте! Детский обход.
Часть мам сразу после этого спрашивает к кому пришли, к ней или к ребенку, но нам не привыкать к такому вопросу. Мы его предусматриваем.
-Раздевайте ребеночка, мама. Будем его осматривать.

Мама медленно поднимается с кровати. Вот молодец! Есть такие, которые даже не думают подниматься. Они лежат весь обход. Надо дать им время. Очень скоро они придут в себя.
Медленные и осторожные движения. Маленькое сокровище. Не глядя в историю могу сказать что ребенок первый.
-Доктор, а можно задать вам вопросы?
-Конечно можно.
Я и пришла за тем, чтобы ответить на вопросы, рассказать, показать и научить вас, новорожденных мам не хитрым премудростям вечно женской заботы о младенцах. Да и вопросы обычно одни и те же. Вешать инструкцию на стенку – занятие бессмысленное. Уж лучше каждый раз рассказывать.

Вижу что дело с раздеванием не очень продвигается, предлагаю свою помощь и мама становится в стороне, заслоняя мне весь свет. Так становится 99%. Поэтому младенца я возьму на руки и поднесу к окну, чтобы лучше рассмотреть цвет кожи.
-Мама, у вас получается ухаживать за малышом, или вам что-то показать?
-Лучше расскажите и покажите, если можно.
Показываю и рассказываю как промывать глаза, как чистить нос, как протирать складки, как держать малышика, когда он поел и когда голодный, как подмывать, как обрабатывать пупочную ранку, как массировать животик, как стричь ноготки.
Хорошо, что ребенок не против демонстрации моих навыков на себе. Особенно успешно проходит массаж живота с явным визуальным эффектом, после чего следует мытье под краном.
Волосики длинные и черные. Нехотя открывает один глаз. Демонстрирует рефлексы и цепляется за мои пальцы крепко всей ладошкой. Кожа суховатая, как у многих младенцев, проделавших недавно удивительный переход под названием рождение.
Взвешиваю малыша. Сейчас по новому приказу можно взвешивать не ежедневно. Это приводит периодически к большой потере массы тела, но надо же воспитывать в людях сознательность. Вот мы и воспитываем, начиная с роддома. Сообщаю маме вес и рассказываю почему бывает потеря массы тела.

Мама слушает и что-то записывает.
-Доктор, вы можете показать как пеленать ребенка? Мне кажется он лучше себя ведет , если запеленать.
Пеленание сейчас не в моде. Все многие века такого занятия признаны наукой неправильным и ущемляющими свободу ребенка.
-Да, бывают детки, которые любят пеленание. Оно напоминает ребенку матку. Поэтому малышу и спокойнее.
Показываю как запеленать. Это напоминает замедленную съемку.
-У вас получается прикладывание к груди или надо помогать?
-Ой, покажите. Он мне всю грудь искусал.
Укладываю маму на кровать, показываю как правильно лежать и куда деть свои собственные руки. Если правильно все показать и сделать, то больно не будет и ребенок захватит грудь самостоятельно почти всегда. Главное не бояться.

Как странно, но ребенок часто лучше знает что и как надо делать, чем его новоиспеченная мать. Вот он лежит довольный и сосет предложенную грудь. Какая умиротворяющая картина.
-Спасибо, доктор!
Я улыбаюсь и прощаюсь. Расти большим, малышок!

Я точно знаю, что Оксанка очень хотела ребенка. Запомнилось это со свадьбы, где кто-то объявил самое заветное желание невесты.  Свадьба была замечательная! Летели в небо пара белых голубей и танцевали украинские мальчики зажигательную лезгинку, запавшую в их сердца в одном из походов в Грузию.

Сначала Оксана меня побаивалась, но потом, раззнакомившись и расслабившись, как то доверилась мне и стало нам обеим от этого доверия проще и теплее.

Беременность эта была местами тернистая. Частично из-за обычной матринской тревожности, потому что свойственно нам, женщинам тревожиться заранее и печалиться о том, чего может совершенно и не произойти никогда.

Рожать они собирались у нас в роддоме.   Помню, что это была среда. Потому что я ждала на смену себе Стасика.
Оксана, приехавшая в роддом  с чем-то вроде предвестников из роддома уже отпущена не была, потому что  на  осмотре стало понятно, что ребенок родится в самое ближайшее время.

Помню картинку с окна старой ординаторской, выходящей на улицу и церковь: Оксана наматывает круги вокруг роддома. Много зелени и людей и скраю справа видны золотые купола  храма.  В праздники и воскресенья там бьют в колокола. И все, кто просто проходит рядом становится причастным к величественному, как бы исходящему из глубины веков звуку.

Действия – всегда впечатляют. В тот теплый июньский день было солнечно и тепло. Лето раззадорило людей и все они двигались в каком-то быстром ритме.

Когда у нас только начинались партнерские роды, то не все восприняли это с радостью и пониманием. Но к счастью, главный врач оказалась женщиной прогрессивной и деятельной, и спустила она директиву сверху: все кто хочет вести партнеров в роды – их может вести. Так и переучились наши работники кто с радостью, кто скрипя сердцем, а кто и с безразличием. Но как бы там ни было, родзалы были переоборудованы, сделали в них ремонт и вот все чаще стали появляться в родзале – счастливые молодые отцы. Вид у них был самый разный, но  их принимали, все показывали, помогали и поддерживали. А потом  уже перестали удивляться, попривыкли и улыбались тем папам, которые приходили к нам уже второй раз. Прямо как родным радовались.

Родзал место особенное. Тут начинается очень многое. И многое заканчивается. Переход, одним словом.  Зашли мы туда все вместе: две Оксаны,одна из которых доктор, потенциальный папа Андрей и я.

Папа слегка в шоке, но я не обращаю на это внимание. Вот они обустроились. Тут пройдут несколько самых удивительных и ответственных часов в их жизни.

Окно открыто на проветривание. Солнце ушло в другую сторону роддома, нет уже такой жары. Слышно, как вдали едет поезд.

Сначала все спокойно и схваточки медленно наростают во времени. Длиннее , еще дольше.  Мы с доктором выходим, оставляя беременную пару в родзале.

Ординаторская в родзале маленькая. В ней стоит диван – это место для ответственного дежурного, где он может принять горизонтальное положение, а если удастся и поспать. Рядом акушерки ужинают. Двери открыты и общая картина родзала слышна.

Роды – удивительная штука. Так и не понятая до конца и не повторяющаяся второй раз. Можно выучить биомеханизм и наблюдать его, можно знать, что, как и почему бывает чаще, но нельзя дать никакого прогноза.  Сколько существует человечество – столько существуют роды. Меняются теории, способы и места родовспоможения, но остается перед лицом родов некоторый страх и трепет. Как тесно от того, что мы ограничены сейчас протоколами, историями родов и диссертациями на тему как правильно участвовать в этом процессе. Какое счастье, что есть правила, открытия и методы не позволяющие теперь умирать матерям и младенцам так часто, как это было на протяжении многих веков.

Через некоторое время  Оксане  становится больно.

Да, роды это больно, констатирую я, но терпимо. Текут воды.  Человек проводит целых 9 месяцев в воде. Теперь пора на сушу. На схватках они ходят по палате кругами, а между ними она пытается отдыхать. Андрей ходит за ней со штативом. В коридоре родзала, на кушетке одиноко лежит пила. Что тут делает пила?:)))))

Роддом полон всяких историй, потому что его составляют люди. Со своими радостями и трагедиями, мыслями, трудом, переживаниями и привычками. Но почему-то все мы собрались в этом месте, такие разные. Это место, с его чудом в центре объединило нас всех.

Ведут себя хорошо. Я  надеюсь мои советы, дававшиеся в разной обстановке на протяжении всей беременности все же легли в подсознание и вылазят теперь в нужном пространстве-времени. О, сколько всего было рассказано, переговорено, прочитано и записано. Но сейчас, на пиках боли, когда новая жизнь прокладывает себе неведанную доселе дорогу, в голове рождающейся матери есть некое марево, не дающее, к счастью, включить сознание полностью и до конца.  Понимаю, что Оксана молится. И я помолюсь вместе с ней. В такие минуты я думаю, что как прекрасно, когда тот, кто сейчас рядом и может тебе помочь такой же как и ты.   Молимся мы обе Пресвятой Деве Марии… Когда-то на курсах в Донецке отец Никита рассказывал моим беременным девушкам историю, полную грусти и какого-то одиночества о том, что Христос пришел на такую Землю, где не было Ему даже места в гостинице. Мне кажется, что нужно смотреть на историю этого Рождения несколько по-другому. Разве был такой дом, который бы вместил рождающегося Христа?

- Оксана, выдохни боль! -мои слова она слышит и кивает с закрытыми глазами. Вот и хорошо. Расслабься и дай мышцам возможность не бороться с тобой.

- Дышим и расслабляемся на выдохе. Пусть все стекает вниз.

Андрей поддерживает ее как может и периодически смотрит на меня, ища поддержки и одобрения. Я улыбаюсь и киваю ему. Все хорошо. Вы прошли уже кусок пути. Просто последний кусочек самый сложный. Так всегда бывает. Но в самом конце откроется второе дыхание.

Сидим  в акушерской ординаторской и пьем чай. Роддом живет сутками. Они начинаются и заканчиваются в 9 утра. Да, наши сутки другие. Самые сложные часы в сутках начинаются с трех утра.  Человеческая усталость дает о себе знать.  Но в самом сердце родддома – в родзале – усталость бывает в любое время наших особенных суток, потому что роды – процесс непредсказуемый и мало поддающийся контролю и временным рамкам.

Прибегает Андрей и сообщает, что, кажется, потуга была.  О, если бы ты себя видел, дорогой! Какое смешение чувств сейчас у тебя на лице. Мы идем в палату, чувствуя, что время, когда этот младенец появится на свет уже совсем близко. Не остави меня, Господи, Боже мой, не отступи от меня!

Смотримся. Полное раскрытие. Сумерки. Я люблю сумерки.Теперь надо дать возможность головке опуститься . Уже не отхожу далеко. Почему-то мне кажется, что женщина рядом ей сейчас не помешает. Ее тужит, но еще рановато. Выключаем свет. Еще немного, моя девочка.  Пусть тебя ничто не отвлекает. Полчаса. Как тянется время. Длинные и тяжелые минуты. Как в непогоду. Давящие и тяжелые. Медленное время и боль.

- Выдохни, Оксана. Давай попробуем .

Учимся тужиться. Лучше всего получается с моей рукой на животе. Тогда понятно, что надо выталкивать. Головка врезывается.

Яркий свет лампы в родзале. Время пришло. Все, начинаем тужиться.

Господи, помоги нам! Красивая акушерка Лена. Мне нравятся спокойные люди.  Мне кажется, что она всегда улыбается, а еще мне кажется, что родзал и потуги действуют на людей несколько спецефично. Причем на всех.  Но мы все прийдем в себя, когда будет надо. Так всегда бывает.

Тужится она слабо. Оксана! Соберись! Ребенок начинает страдать!

- Вдох и потужилась! – Главная в родах – акушерка. Все слушаются ее команд.

Доктор Оксана слегка помогает, я складываю уставшую Оксану, бо закидывая голову назад, ребенка она не вытужит.

Родилась головка. Тужься, Оксана! Не теряй времени!  Старайся, потому что никто не может сейчас тебе помочь так, как ты сама. Нельзя прожить чужие роды. Выводят плечики. Выскальзывает тельце. Плюх. Не кричит. Движение по спинке рукой. Обсушиваю его. Еще движение. Очищаю ротик от слизи. Вдох. Слава Тебе Господи! Он дышит. Вдох и крик. С днем рожденья, дорогой! Радуйтесь, новоиспеченные родители! 22:10. Родился человек в мир! Боже мой, какое это чудо и сколько эмоций, переполняя нас, вырываются наружу. Мальчик. Похож местами на папу. Ну разоваривайте же с ним! Не хочет он реагировать на чужую тетку! Папа робко начинает говорить с ним. Почему они теряются и молчат? Что за всеобщее оцепенение нападает на большинство? Маленький. Ты узнал? Папа разговаривает со своим сыном. Родзал наполнен нашей радостью. Она летит в открытое окно. Иногда мне кажется, что новому человеку радуется вся вселенная. Величайшее чудо по образу и подобию. Открывает глазки. Понемногу, робко. Смотри, смотри, дорогой . Вот мир, где мы живем. Мы все тебя очень ждали.  Древнее  счастье.

Роды еще не закончены. Краевое отделение плаценты. Плюх-плюх. Впереди кровь. Потом плацента. Целенькая. И небольшая.

Ребенка накрыли одеялом . Трогает грудь языком.  Как тебя хотели назвать? Точно , Тимофей, Тимоша. Смокчет. Все закончено. Нажимаем на матку. Все нормально. Взвешиваем. 3380 . Слушаю и смотрю его. Все нормально. Хороший ребенок. Маму возвращают на кровать, где она была перед родами. Переодеваем в домашнее ребенка и возвращаем его к груди. Закройте окно! За окном летняя ночь и звезды. Оставляем их. Историю я пишу автоматом. Сколько баллов? 8-9. Все хорошо. Ценные советы и просьбы. «Спасибо «акушерке. Доктор Оксана уезжает. Еще чьи-то роды. Вообще-то я не дежурю, я тут так, мимо проходила. Ладно. Ребенок уже родился, а Стасик не идет. Хороший ребенок. Пишу историю. До оксаниных родов были еще несколько. Успела даже к груди поприкладывать одного малыша. Присасывался аки пиявка. Ну наконец эта девочка выезжает в палату.

Какая палата есть свободная? 9? Давайте. Люблю 9. Когда-то я в ней лежала. Только не помню, с каким именно ребенком.

Оставляем маму. Мы собираемся (я и новоиспеченный папа). Из ординаторской вызываем такси. Выходим на улицу через акушерский пропускник. Вот окно. Там Оксанка и мелкий. В родзал набежало куча народу. Хорошо, что мы уже родили. Едем домой. Музыка идиотская. Скорость машины сумашедшая. Ничего. Умру я явно не сегодня. Как много машин и людей на улице! И сколько тех, кто сегодня родился. Поднимаюсь по лестнице, а внутри меня радость, мир и гармония.

На сегодя все мои дела сделаны. Завтра будет новый день. И в этот мир придут, проживя свое рождение, новенькие люди.

Прошлое лето было жарким.  Я спускалась на пропускник к ожидавшей меня Оксане и Тимофею. Сколько раз я его слушала и осматривала, но, увидев меня в белом халате, он кажется удивленным.

- Крестная, ты что, врач?

Мы все громко смеемся. Я, Оксана, и двое молодых пап, оказавшихся рядом  с нами.

- Да, мой зайчик, я врач, и очень особенный.

написано для pravmir.ru